Официальный сайт Дмитриевой Оксаны Генриховны, депутата Законодательного Собрания Санкт-Петербурга   
E-mail:

Оксана Дмитриева: Бизнес задушили, а дыры не закрыли

Выступление в Госдуме

Основное бремя страховых взносов ложится на реальный, инновационный и социальный секторы. Финансовый сектор заплатит меньше

Замена ЕСН на страховые взносы увеличила налоговый пресс, задушила обрабатывающую промышленность, инновационный и малый бизнес. Пострадало даже сельское хозяйство – ставку единого сельхозналога с 1 января 2011 года повысили в 2 раза. При этом дыры в бюджетах социальных фондах не уменьшились, а пенсии к 40 процентам не приблизились.

– Уважаемые коллеги. Действительно, многие проблемы нашей экономики – и сейчас, и в будущем – связаны с тем, что увеличивается ставка социальных страховых взносов с 26 до 34 процентов и при этом вводится суперрегрессивная шкала налогообложения. Что значит "суперрегрессивная"? Это значит, что с заработков до 415 тысяч рублей будет взиматься ставка 34 процента, свыше 415 тысяч — ноль. Поэтому понятно, что эффективная ставка налогообложения по высоким зарплатам будет существенно меньше, чем по средним и низким.

Когда принимался закон, мы со Светланой Петровной Горячевой рассчитали, какие будут эффективные ставки. Так вот, получается: по отрасли "финансовая деятельность" — будут платить с учётом их высоких зарплат 24 процента, а в обрабатывающей промышленности, образовании, здравоохранении — 33—34 процента. Видите, какая разница?! То есть это будет налог главным образом на реальный сектор и на бюджетников. Рост страховых взносов для них существенно превышает увеличение фонда оплаты труда и в обрабатывающей промышленности, и в инновационной сфере, где мы хотим осуществить структурный сдвиг.

Теперь коллеге Андрею Исаеву я объясняю, откуда образовался дефицит в Фонде социального страхования. Из регрессии! Потому что ставка там не повышена, как вы правильно сказали, она осталась 2,9 процента, а взиматься взносы будут с заработной платы до 415 тысяч рублей с учётом индексации. Вот за счёт этого и образуется дефицит: ставка не повышается, а суперрегрессивная шкала вводится. Ответ на вопрос нашего коллеги мы хотели бы услышать от представителей правительства, но не услышали. Ведь видно, какой объём средств выходит из-под налогообложения. Даже из расчётов правительства — хотя я думаю, что неправильно оценивается доля сверхвысоких заработков, — видно, что из-под налогообложения уходит около 2 триллионов рублей за счёт того, что есть зона отсечения (начинается с зарплаты в 415 тыс. руб. в год). Прогноз по фонду оплаты труда (ФОТ) — 13 триллионов рублей, то есть, из-под налогообложения выводится более 15% ФОТ.

По этой же причине получается дырка и в Пенсионном фонде. Если корректно посчитать, то сумма, которая реально идёт на покрытие дефицита Пенсионного фонда, окажется отнюдь не 900 миллиардов рублей. На самом деле реальный объём дотирования — около 1,5 триллиона рублей. Это и расходы на валоризацию, это и возмещение средств по льготам, потому что это всё приходит в Пенсионный фонд из федерального бюджета. Вот такая дыра!

При этом мы видим, что даже при таком объёме финансирования из федерального бюджета мы не достигаем коэффициента замещения пенсий в 40 процентов. В январе 2010 года мы приблизились к этой величине, а сейчас в силу того что индексация пенсий стала отставать от темпов роста средней заработной платы (так же она будет отставать и в 2011 году, и в 2015 году), мы имеем снижение коэффициента замещения.

Возникает закономерный вопрос: Как можно было так провести все эти реформы — увеличить налоговый пресс, задушить обрабатывающую промышленность, инновационный и малый бизнес? Даже и сельское хозяйство, поскольку там ставка повышается с 11 до 22 процентов по единому сельхозналогу с 1 января 2011 года. И при этом дыры в бюджетах социальных фондов не уменьшили, а пенсии всё равно к 40 процентам не приблизили.

Отчего это всё образовалось? Прежде всего — накопительный элемент пенсионной системы. Он увеличивается с каждым годом и будет увеличиваться до 2024 года, когда будет максимальный эффект двойного бремени, потому что всё больше и больше людей будут отчислять средства на накопительную часть пенсии. Эти деньги не идут на финансирование пенсий, поэтому дыра в Пенсионном фонде будет увеличиваться и увеличиваться. Почему, вы думаете, Кудрин осуществляет заимствования, когда у него огромные средства в Фонде национального благосостояния? А куда размещаются средства по накопительной пенсионной системе? Где эти деньги размещаются? В госбумагах. Что мы получаем? Кругооборот денег в природе. Пенсионный фонд деньги у пенсионеров отнимает и отдаёт господину Кудрину взаймы. Кудрин их размещает, обеспечивая некую доходность – меньшую, чем темп роста инфляции, чем темп роста средней заработной платы. При этом мы дотируем Пенсионный фонд из бюджета. Вот и всё — деньги ходят по кругу. Ну, и при этом посредники, конечно, всегда на этом что-то имеют, поскольку деньги ходят с некоторыми издержками.

Дальше. Понятно, что мы никогда не сбалансируем бюджеты фондов, если у нас такая большая часть фонда оплаты труда выходит из-под налогообложения. А ведь нынешняя сверхрегрессивная шкала еще и стимулирует рост доли ФОТ, выводимой из-под налогообложения. Вот работодатель принимает решение о повышении заработной платы. Он может повысить рядовому работнику с 25 до 30 тысяч рублей и может повысить топ-менеджеру со 100 до 150 тысяч рублей. Какое он примет решение? Конечно повысит зарплату топ-менеджеру, потому что для работодателя это дешёвые деньги, он с них дополнительно ничего не заплатит. А чтобы прибавить рядовому работнику, с каждого рубля нужно платить 34 процента в социальные фонды. Такая система еще больше усилит неравномерность в оплате труда, а кроме того, ну только ленивый не будет использовать этот механизм для ухода из-под налогообложения.

Поэтому мы считаем, что при такой схеме уплаты страховых взносов и такой пенсионной реформе с увеличивающимся накопительным элементом, дырка в Пенсионном фонде есть и будет, она не закроется, если не будут приняты кардинальные решения.

Теперь о Фонде социального страхования. На мой взгляд, принято совершенно неправильное решение ограничивать средства по больничным листам. Достигнутый компромисс, конечно, лучше, чем первоначальный вариант – потому что в любом случае три дня, а не два будет оплачивать работодатель. Но поставьте себя на место работодателя: тариф ему повысили с 26 до 34 процентов, причем, малому бизнесу — с 14 до 34 процентов, а сельхозпроизводителю на едином сельхозналоге — с 11 до 22 процентов. А потом говорят: пожалуйста, еще один день оплатите по больничному. Что по факту будет? А по факту будет, что людей начнут принуждать не брать больничный или работодатель не будет терпеть того, кто уходит на три дня по больничному листу. А кто это? Это прежде всего женщины, которые сидят на больничном по уходу за ребёнком. Потому что хвори детские как раз три-четыре дня в среднем длятся. К тому же выплаты по больничному будут рассчитываться исходя из дохода за последние два года – как раз за те два кризисных года, когда шло снижение зарплат. Мы занижаем тем самым выплаты по больничному листу.

Выступление ОКСАНЫ ДМИТРИЕВОЙ на заседании Государственной Думы 20 октября 2010 года при обсуждении бюджетов социальных фондов. По стенограмме, Бюллетень № 187 (1160)